Михаил Пиотровский:

Музей - важнейший воспитательный центр

С февраля нынешнего года в Николаевском зале Государственного Эрмитажа работает уникальная выставка "Во дворцах и шатрах. Исламский мир от Китая до Европы". На ней представлено свыше 300 предметов, относящихся к различным странам исламского мира, в том числе дипломатические дары, преподнесенные правителями мусульманских стран российским монархам, а также трофеи, захваченные русскими солдатами в войнах с Турцией и Персией. Центральными экспонатами выставки стали палатка турецкого военачальника и бухарская палатка, украшенные  изящной вышивкой, изображающей парки и сады. Эти палатки, как и 69 индийских произведений искусств -  великолепные ткани, ларцы, изделия из металла - в Эрмитаже выставляются впервые.

Продлится выставка в Санкт-Петербурге до сентября нынешнего года. А осенью переедет в Казань, где вот уже несколько лет работает центр Эрмитажа.

О предстоящей выставке в столице Татарстана, работе казанского центра, особенностях исламской культуры нам рассказал директор Эрмитажа, известный востоковед Михаил Борисович ПИОТРОВСКИЙ. 

- Михаил Борисович, расскажите, пожалуйста, о мусульманской выставке, открытие которой планируется в середине нынешнего года в Казани. Действительно ли в ней будут представлены экспонаты из Лувра?

- Мы действительно планируем открытие в Казани исламской выставки, той самой, что сейчас развернута в Эрмитаже. Уникальность ее в том, что многие представленные в ней экспонаты ранее нигде не выставлялись. Предполагается в казанской выставке и участие Лувра. Но окончательного подтверждения о его участии пока нет, поэтому, думаю, если Лувр и примет участие, то только в небольшом составе вещей. Возможно, в будущем мы запланируем еще одну совместную выставку.

-  В Казани уже больше двух лет работает филиал Эрмитажа, если можно так его назвать. Довольны ли Вы его работой?

-  Мы его называем центром "Эрмитаж - Казань" или "Казанским Эрмитажем". Он действительно, работает уже несколько лет, мы его открыли к 1000-летию города. Его деятельностью и фактом существования в татарстанской столице мы очень довольны.  Наши центры работают в разных городах мира, но казанский центр нам особенно дорог потому, что в нем кроме обычной выставочной работы развернута высокоактивная, типично эрмитажная деятельность. Современное техническое оснащение помещений центра (постоянный выход на Интернет-сайт Эрмитажа, экран, отображающий новости Эрмитажа и его центров) позволяет проводить там не только выставки, но и лекции, конференции, научные встречи.

Музей занял важную нишу в культурной жизни Татарстана, но мы в силах ее расширить. Предстоит еще много сделать для того, чтобы как можно большее количество татарстанцев понимало, какой удивительный шанс им выпал, благодаря присутствию в их городе Эрмитажа. Выставку посещает множество людей, я сам с удовольствием встречал в Казани тех, кто приехал на выставку из отдаленных районов Татарстана. Но видел и казанцев, которые даже не знают о присутствии в их городе Эрмитажа.

К сожалению, подобное равнодушное отношение к музеям я наблюдаю по всей нашей стране. Люди за своими ежедневными заботами забывают, что в музеи нужно обязательно ходить самим и водить детей. А они все куда-то бегут и бегут, а надо хоть на время остановиться и заглянуть в сокровищницу исторических ценностей. Думаю, присутствие Эрмитажа в Казани и наша совместная работа с музеями Татарстана станет еще одним шагом к тому, чтобы люди опомнились и остановились в этом безумном беге, вспомнили о вечном.

- Открытию казанского центра предшествовали долгие переговоры. Но решил все приезд к Вам, в Эрмитаж, Минтимера Шаймиева…

- До этого мы никогда не делали выставочных центров. У нас существует целый набор условий, выполнить которые в силах не все музеи. Согласитесь, как сокровища из Эрмитажа выставлять в помещениях, совершенно к этому не приспособленных? И без приезда Минтимера Шаймиева разговора об открытии центра в Казани просто не могло быть, потому что все переговоры, касающиеся подобных вопросов, ведутся именно на правительственном уровне.

К тому же появление центра Эрмитажа в Казани стало возможным только после проведения в городе нескольких наших выставок. Отмечу, что при организации нашей первой выставки принимающей стороне были поставлены довольно жесткие условия к оборудованию музея. Татарстанцы все их благополучно выполнили - музей полностью реконструировали. Да и реакция на выставку была правильная. То есть, мы на практике убедились, что Казань готова к открытию центра - правительство республики в силах его финансировать и уделять ему достаточное внимание.

Просьбы об открытии центров мы получаем и из других российских регионов, но практически нигде близко нет тех условий, которые созданы в Казани. Соответствовать Эрмитажу сложно.

- Какие музеи нашей страны, как Председатель Союза музеев России, Вы бы отметили особо?

- У нас много замечательных музеев, и я бы не стал особо выделять какие-то из них. Просто отмечу, что российские музеи здорово показали себя в тяжелый период перестройки и монетарных реформ, когда казалось, что надежды на благополучное будущее уже нет. В те трудные годы наши музеи взяли на себя функции многих других учреждений культуры - библиотек, домов культуры и т.д. Они научились работать и с государственными чиновниками, и с бизнесменами, стали зарабатывать сами. В общем, российские музеи повысили свой статус в обществе, а их директора превратились в важные общественные фигуры.

И это очень радует. Причем, происходят подобные положительные изменения по всей стране. Конечно, где-то это заметнее, а где-то пока не очень, но, во всяком случае, в данной области возникло хорошее соединение власти с энтузиазмом и инициативой музейных работников.  

- Отличается ли отношение к музеям российской власти от зарубежной?

- В каждой стране особые взаимотношения власти и музеев. Везде хорошо и везде очень трудно. Например, во Франции правительство страны осуществляет очень жесткий контроль над музеями - они полностью подчинены вертикали государственной власти. Французские музеи даже большую часть денег отдают государству, в отличие от российских - они все заработанные деньги оставляют на свои нужды. В США же власть считает, что проблемы музеев их вообще не касаются: не заботятся о музеях и не контролируют их.

- А в какой стране для работы музеев созданы наиболее благоприятные условия?

- Думаю, в Европе по большей части условия для развития музеев очень благоприятные. В Штатах же все немного сложнее, там практически нет государственной опеки, поэтому музеям приходится самим выживать. У американских музейных директоров много времени уходит на поиски финансирования. Конечно, искать финансирование и зарабатывать нужно, но должен быть какой-то предел этому по времени:  руководители музеев не должны тратить значительную часть рабочего времени на решение финансовых проблем.

- Отличаются ли российские посетители музеев от зарубежных?

- Наверное, отличаются по составу посетителей. Например, Лувр в основном посещают иностранные туристы, и французам там иногда трудно среди японских лиц пробиться. А из 2,5 млн. посетителей Эрмитажа только 500 тыс. - иностранные туристы, остальные - наши сограждане. То есть, российские музеи в значительной степени работают для собственного населения, поэтому в планировании деятельности принимают во внимание, в первую очередь, интересы своего народа, общины, города. Это очень важно. Потому что каждый гость для знакомства с городом, страной всегда идет в музей - это привлекательно, интересно и познавательно. Нельзя забывать, что музей - важнейший воспитательный центр. Сюда ведут и высоких гостей страны. В связи с этим важно, чтобы и власть стала уделять побольше внимания заботам музеев, активнее участвовала в их жизни.

- Михаил Борисович, давайте вернемся к теме о Казани. В книге "Москва мусульманская" (автор - Ф.Асадуллин) я прочла  Ваше интересное высказывание о том, что Петербург - сын Москвы. А какое место Вы бы выделили Казани, учитывая ее солидный 1000-летний возраст?

- Когда-то взятие Казани Иваном Грозным воспринималось как месть или компенсация за взятие турками Константинополя. (Смеется.)

Петербург - это окно в Европу. Москва соединяет в себе Азию и Европу:  центр города - Кремль, условно говоря, русское слово; вокруг него Китай-город - произошло от итальянского слова "чита" (в переводе - "Медина"); еще дальше - Арбат (от арабского слова "рабад", что означает "пригород, предместье"). Казань же город, в котором соединились не только различные культуры, но и религии - ислам и христианство. Этот город существует по знакомому ему рецепту взаимопонимания и поддержки. Благодаря заложенным на Волге древним булгарским традициям, в Казани совместно и, главное, мирно проживают представители различных народов и конфессий. Хотя, к сожалению, есть и те, кого, как в нашей стране, так и за рубежом, подобное согласие и задевает.

Происходят даже интересные вещи. Строительство мечети Кул Шариф в Казанском Кремле нарушило закон о ведении строительных работ на территории, охраняемой ЮНЕСКО. Хотя политически было понятно, что в Кремле, рядом с Благовещенским собором, мечеть должна стоять. Потом я случайно на известных гравюрах с изображением Казани конца XIX века увидел, что Кремль стоит на холме с торчащими колокольнями церквей. И появление мечети с множеством минаретов только восстановило исторический облик Казанского Кремля XIX века с большим количеством вертикалей.

Таким образом, политический рецепт сосуществования религий способствовал в некоторой степени и сохранению архитектурного облика города. Думаю, это удивительно редкий случай, когда все получилось правильно вопреки действующим законам охраны архитектурных памятников.

- На пленарном заседании Международного форума "Диалога цивилизаций", прошедшего в начале года в Бахрейне, Вы раскрыли "русский рецепт" мирного сосуществования мусульман и христиан...

- Я рецепт не раскрыл, просто сказал, что у нас есть такой рецепт. (Смеется.) 

- Тогда, может, Вы его раскроете нам …

- Упрощенно говоря, "русский рецепт" - это, во-первых, уважение согражданами религий друг друга; во-вторых, уважение власти каждой религии - максимальное разрешение функционирования религиозных институтов, возможность соблюдения религиозных правил до определенного, достаточно высокого предела, за которым уже начинают действовать государственные законы, которым религиозная жизнь должна подчиняться. Этот предел в нашем государстве все время менялся, но всегда был достаточно высок и позволял благополучно сосуществовать представителям различных религий.

Это упрощенная схема "русского рецепта", чтобы в ней полностью разобраться, надо тщательно изучить каждый шаг взаимоотношений власти и духовенства в нашей стране, посмотреть, какими документами, законами, ходами была создана система мирного сосуществования. Это одна из наших наиболее важных задач на сегодняшний день. Например, надо выяснить, как разрабатывалось постановление о службе мусульман в армии. Наши предки  умели это делать правильно и уважительно. Они многое умели делать лучше, чем мы.

Я не выношу, когда, говоря об отношении христиан и мусульман, используют слово "терпимость". Ведь "терпеть" - это значит “мне неприятно, но я, по мере возможности, мирюсь с этим”. Сложившиеся отношения мусульман и христиан в нашей стране - не вынужденное терпение, а нормальное сосуществование по неким правилам, которые не позволяют разрушить государственность. В настоящее время у нас, в общем, все складывается достаточно хорошо, но мы должны помнить, что проблемы могут возникнуть всегда: например, надо знать, куда можно ходить с покрытой головой, а куда нет. Напомню, что православная женщина, как и мусульманская, также должна ходить в платке. Правда, об этом почему-то редко говорят. А ведь это нормальная одежда благочестивых людей.

- Как Вы в целом оцениваете работу форума в Бахрейне?

- Работа была проведена хорошая. В Бахрейне прошла первая встреча российского и арабского форумов. Представителям других стран было интересно говорить о диалоге культур на российском опыте. На Ближнем Востоке, святой земле для христиан, всегда внимательно наблюдали и наблюдают за нашим опытом, в том числе за политическим и религиозным.

Сейчас диалог культур - единственный способ выживания всего человечества. Но важна и правильная постановка этого диалога. Легко сказать "диалог", также как и "русский рецепт". Главное понять, из чего эти понятия состоят. Например, музей является ярким примером ведения диалога культур: вещи из разных цивилизаций вырываются из контекста и ставятся вместе - и это выглядит красиво. Получается, что весь смысл диалога культур, цивилизаций в том, что "различия - это красиво". Поэтому совершенно не нужно между собой враждовать из-за различий между нами. Напротив, нашу непохожесть надо обратить на общую пользу. Вот про это мы и говорим на форумах "Диалога культур".

- Но не остается ли "Диалог культур" просто диалогом? Есть ли, на Ваш взгляд, какой-то результат от этой работы?

- Диалог - это уже результат. Есть совершенно неправильная русская поговорка: "Сколько не говори "халва", во рту слаще не станет". Это неправда. Если много раз повторять слово "халва", во рту действительно станет слаще. Также, если все время говорить о мире, то будет мир.

Диалог - это часть жизни, часть культуры. Общаясь, мы создаем совместный культурный продукт, а дальше, когда возникнет ощущение принадлежности к некой единой общечеловеческой цивилизации, последуют экономические и политические сотрудничества. Постоянный диалог и попытка понять друг друга, конечно, не гарантируют отсутствия войн, но заметно ослабляют возможность их возникновения. Это как в отношениях между людьми: если они общаются между собой, ведут правильный диалог, то никогда не поругаются. И в мире между государствами нужно вести диалог, в котором разногласия не станут препятствием к пониманию друг друга. Это, конечно, сложно, но вполне реально.

- Михаил Борисович, есть ли у Вас любимая восточная мудрость или поговорка?

- Она у меня одна, в переводе с арабского означает: "Терпение - прекрасно". Это самое главное в нашей жизни.

-  Вы, правда, по утрам читаете Коран и арабские рукописи?

- Действительно, по утрам я читаю различные арабские рукописи, в том числе старинный перевод "Тысячи и одной ночи". Делаю я это для того, чтобы начать день с приятного и доброго. А потом уже приступаю к решению различных повседневных проблем. Коран, но не с религиозными целями, я тоже часто читаю - это помогает не забыть о моей профессии. Будучи музейным директором, важно самому помнить о своей специальности и научной деятельности. Поэтому каждый раз читая арабские тексты, я, в первую очередь, вспоминаю о том, что я арабист. И каждый раз говоря на арабском языке, я с гордостью осознаю, что все еще умею это делать. Для меня это очень важно.

- Есть ли у Вас любимая сура Корана?

- Моя любимая сура "Слон", в ней речь идет о походе Абрахи в Мекку и гибели эфиопского войска. Мне интересны главы, в которых рассказывается о древней истории, например, об Аравийском полуострове, Йемене. Я много лет занимался историей Йемена, руководил там археологическими раскопками.

Текст Корана богат многослойными вещами, его исторические предания перекликаются и с настоящим временем. Это очень интересно. В священной мусульманской книге много высказываний, которые люди трактуют по-разному, исходя из собственных интересов. Например, такое высказывание: "У вас своя вера, у меня своя". Кто хочет ссоры между людьми, объясняет его так: "Существуют две разные веры, и между ними нет ничего общего". Другие толкуют иначе, проявляя, кстати, диалог культур через различие: "Каждый остается при своей вере, и воевать не надо".

Таких вещей в Коране много, поэтому надо помнить, что это - священная книга, она богата противоречиями, ведь в священных текстах заложены сложные движения мысли. Это и своего рода испытание для людей: как они их поймут и растолкуют.

- Поделитесь, пожалуйста, своими первыми впечатлениями от прочтения Корана.

- Серьезно читать Коран мы начали где-то на четвертом курсе университета. Запомнилось, что это было очень нелегко, потому что арабский язык довольно трудный для изучения. Радовало лишь то, что в Коране есть все огласовки. Нам, студентам, это было очень удобно, ведь при чтении других текстов недостающие огласовки нам приходилось придумывать самим. Чтение Корана на начальном этапе - тяжкий труд, попробуй, пойми, что там написано. (Смеется.) Это труд, приносящий удовольствие со временем.

- Что Вы скажете о проекте Золотого Корана Усмана?

- На мой взгляд, проект замечательный. Хотя о находке авторов проекта сделать страницы Корана из золота можно спорить, что мне неоднократно приходилось делать.

В основе работы - рукопись одного из древнейших Коранов (Усмана или не Усмана - доподлинно не известно), поэтому она сама по себе заслуживает воплощения в золоте. Но есть другая сторона. "Это же Коран! Разве можно его издавать в золоте? Ведь богатство - это нехорошо!" - возмущаются некоторые.

В исламской культуре запрещено представлять священную историю через изображение фигур людей, поэтому издревле мусульмане для передачи ощущений, передаваемых Кораном, использовали красивые орнаменты, которые стали одной из главных сфер развития мусульманского искусства. Но это вызывало возражение у фундаментально настроенных людей: "Зачем украшать? Есть слово божье. Читайте и внимайте".

На самом деле должна же существовать возможность эстетически передавать и свое уважение к книге, и в какой-то мере показать ее значение в обществе. Поэтому, на мой взгляд, эти золотые листы - хорошая находка его издателей. Коран в таком виде может существовать, он интересен и привлекателен, и в то же время не нарушает базовых принципов ислама. А то, что листы выполнены в золоте никого не должно смущать: в данном случае это - красота, а не накопление богатства, которое, как вы знаете, исламом осуждается. Слиток золота, безусловно, богатство, а лист из золота с ранним кораническим шрифтом - действительно очень красиво. Вполне заменяет красивую икону, но при этом не имеет изображения и не может стать идолом.

- Какие уникальные предметы исламской культуры хранятся в Эрмитаже?

- У нас много совершенно изумительных и замечательных вещей. На выставке, представленной в настоящее время в Эрмитаже, много вещей ранее нигде не выставлявшихся. Фотографии памятников мусульманской культуры, хранящихся в наших фондах, кочуют из одного учебника в другой. Это и бронзовый сосуд для воды в виде коровы с барсом и теленком (акваманиле в виде коровы-зебу), курильница в виде барса - шедевры, знакомые многим людям, увлекающимся исламской культурой. У нас хранятся потрясающие сосуды из горного хрусталя, есть изумительная фатимидская лампа, мамлюкский шлем и т.д. Одна вещь интереснее другой. 

- А какие зарубежные музеи богаты экспонатами мусульманской культуры?

- Очень богаты музеи в арабском мире. Хорошие коллекции в Каире, в Кувейте, в Иране. В Европе экспонатами исламской культуры богаты Лувр, Британский музей. В США - Метрополитен. В библиотеке Дублина "Честер Битти" хранятся потрясающие, самые замечательные, на мой взгляд, мусульманские рукописи, в том числе Корана, украшения священной книги, различные книги с миниатюрами. Центров, хранящих историю исламской культуры в мире много. А это значит, нам еще есть что изучать. 

Беседовала

Дина АЛЯУТДИНОВА

(«ТН» №5 за2008 г.)