26 апреля исполняется 70 лет специальному представителю Президента Российской Федерации по связям с лидерами африканских государств, директору Института Африки члену-корреспонденту Российской Академии наук Алексею Михайловичу Васильеву. Выпускник МГИМО МИД СССР, он многие годы был собственным корреспондентом газеты "Правда" сначала  в Анкаре по региону Турция, Иран, Афганистан, страны Аравии, а затем по Египту, Судану, Ливии, Йемену, Эфиопии. В 1973 году он выезжал для освещения арабо-израильской войны в Сирию.

А.М.Васильев закончил аспирантуру при Институте востоковедения АН СССР, защитил кандидатскую диссертацию на тему "Ваххабизм и первое государство Саудидов в Аравии", а в 1981-м  докторскую диссертацию на тему  "Эволюция социально-политической структуры Саудовской Аравии 1745 - 1973 гг.".

С 1992-го года он возглавляет Институт Африки РАН.

А.М. Васильев – автор более 25 книг и  800 статей в научных изданиях. Особое место среди трудов Васильева А.М. занимают его монографии "Россия на Ближнем и Среднем Востоке: от мессианства к прагматизму", "Египет и египтяне", "Мост через Босфор", "Персидский залив в эпицентре бури", "История Саудовской Аравии".

- Уважаемый Алексей Михайлович, накануне Вашего 70-летия, уже третьим изданием вышла Ваша книга «Египет и египтяне»…

- Египет -  это моя любимая тема. Я прожил в этой стране многие годы, у меня там масса друзей. Ряд моих книг переведены на арабский, и меня уже считают частью  местного интеллектуального сообщества. Что касается российского читателя, для которого эта книга предназначена, то сейчас произошел взрыв интереса к Египту. Туда ездит примерно два миллиона наших туристов в год. Если представить себе, что 1 % тех кто туда едет, интересуется не только пляжем и солнцем, а и страной, его культурой, духовной жизнью, историей, ее людьми, то этой части будет интересно прочитать о Египте, египтянах. Эта обновленная книга - результат моих многолетних моих контактов и наблюдений в этой стране. Это так называемый научно-художественный жанр, когда с одной стороны, ты отвечаешь за точность факта, оценку событий, общества, а  с другой, ты должен излагать материал в литературной, художественной форме, продумывать завлекательные моменты, цитаты, пословицы. Т.е. сделать так, чтобы это был жанр литературный, но основанный на тех знаниях, которые были мною приобретены за десятки лет изучения этой прекрасной и интересной страны.

- Что, на Ваш взгляд, отличает египтян?

- Одна из особенностей характера египтян – это умение самим устанавливать контакты. Контакты, которые были бы приятны их собеседникам и знакомым. Это формула называется аль-мугамаля, формула «делать приятно другому человеку». Но надо понимать, что это внешняя сторона дела. Задача  любого египтянина при общении с иностранцем - показать, что он ему приятен. Но ты становишься «королем», когда устанавливаешь подлинно дружеские отношения. При этом надо всегда понимать: египетское общество глубоко иерархизированное. Если ты по отношению к человеку, который явно ниже тебя по социальному статусу, высказываешь, кроме обычной вежливости, еще излишний демократизм типа похлопывания по плечу, то в ответ этот человек сядет тебе на шею. Если человек более высокого статуса, чем вы, то при сохранении какого-то небольшого расстояния, подчеркнутого уважения к этому человеку, можно достичь доверительного контакта. Надо понимать, что Египет – страна со своими традициями, которые уходят на 2 тысяч лет в глубину истории. Это страна, в которой отношения очень сильно окрашены религиозными чувствами. Мы не должны удивляться, что во время беседы ваш собеседник уйдет в соседнюю комнату, потому что для него настало время молитвы. Это для него не партсобрание, это потребность. Надо уважать этих людей и эту их потребность. Не навязывать наше отношение к жизни, к религии, а понимать, что они в чем-то другие. Уважение их идентичности, «самости» позволит придать хорошие краски отношениям между двумя народами.

- В новом третьем издании книги Вы расширили главу, посвященную «Братьям-мусульманам», почему?.

- Ситуация такая: при всех симпатиях к Египту и египтянам, надо понимать, что страна еще не вышла из социально-экономического кризиса, в котором она находится. Ответом на это в Египте, как и в ряде других мусульманских стран, был взлет фундаментализма. Я подчеркиваю слово фундаментализм, чтобы его не объединяли с экстремизмом, потому что экстремизм – это тоже фундаментализм, но в крайних формах, иногда насильственных. Понять нынешнюю социально-политическую ситуацию без того, чтобы  не учитывать растущий вес и влияние «Братьев-мусульман» как главной из несколько десятков мусульманских организаций различного оттенка,  невозможно. Почему они оказывает такое воздействие на общество? В чем причина? Я пытался это объяснить, начиная с религиозных постулатов и кончая  их практической деятельностью. «Братья-мусульмане» берут на себя обязанности, которые по идее должно выполнять гражданское общество, - устройство больниц, помощь консультациями, организация помощи беднякам. Это те принципы, которые в идеале заложены в исламе «Братья-мусульмане» пытаются проводить их на практике. Это отнюдь не означает, с моей точки зрения, что нынешнее отвергание большинством «Братьев-мусульман» западных ценностей, будет абсолютным, господствующим. Но в какой-то мере это является фактом жизни, это имеет, в частности, и внешние проявления. Когда я был студентом Каирского университета – это был, слава Богу, почти полвека назад, то из 10-ти девушек-студенток 9 были в  европейской одежде. Сейчас, если я выступаю в университете с лекциями, то из 10-т девушек 9 будут в мусульманской одежде. Если одна будет в европейской одежде, причем скромной, то скорей всего, это будет коптка-христианка. Это опять-таки внешняя сторона дела. Многие девушки из тех семей, с которыми я общаюсь, говорили: для того, чтобы не вызывать плохих взглядов на себя от растущих религиозных чувств значительной части населения, они вынуждены так одеваться, чтобы обезопасить себя.

- Недавно проводились исследования, согласно которым Египет назван самой религиозной страной…

-  Я не совсем уверен в этих исследованиях. Я не знаю, как были сформулированы вопросы. Я не думаю, чтобы Египет был самой религиозной страной из всех. Действительно, там религия имеет мощные корни – и ислам,  и христианство. Я бы отметил только одну вещь: в результате временного кризиса исламской цивилизации в условиях дикого капиталистического развития люди уходят для защиты своей личности, для более морально-психологической устойчивости - в рамки традиции, общины. Им так легче жить и выживать. Но я подчеркиваю: нет однозначного ответа на многие вопросы. Скажем, рост религиозных настроений в Турции сопровождался ростом анатолийской крупной, очень мощной буржуазии. Когда партия умеренных исламистов пришла к власти, она опиралась не только на чувства людей  из полутрущобных районов вокруг больших городов, но и на финансовую мощь чисто мусульманской буржуазии из Анатолии. Какой-то баланс сохраняется, идет борьба между светскими и религиозными началами – это в Турции, которая по пути светского развития пошла дальше других. В Египте, конечно, такого нет. В Египте более мощные религиозные традиции. Как дальше будут развиваться события? Трудно сказать. Быть пророком – всегда опасно. Во всяком случае, усиление, защита от неприятностей современного мира путем ухода в религиозную сферу - пока  эта тенденция будет сохраняться.

- Помимо главы о «Братьях-мусульманах», какие еще главы книги «Египет и египтяне» пришлось дорабатывать?

- Глава, связанная с «Братьями-мусульманами», посвящена терроризму в Египте. В ней я пытался объяснить, почему был определенный взрыв терроризма, почему он сошел на нет. Это одна сторона дела. Другая заключается в следующем. Каждый проходит  через этап определенных собственных ошибок. Те главы, в которых я относился к политике так называемого  египетского инфитаха с позиций отрицания – не скрою, что все мы вышли из марксистского прошлого – я исправил. Я показываю, как развивается египетский рыночный капитализм, хотя и очень специфический, какие у него общие черты с тем, что происходит у нас в России. Я писал все это с одной мыслью, которую мне когда-то говорил один из творцов египетского инфитаха, бывший тогда премьер-министром страны: почему вы,  русские, не изучили нашего опыта, почему вы в своем рыночном развитии делаете в худшем виде те ошибки, которые мы уже сделали и стали исправлять. То есть одна из моих задач заключалась в том, чтобы мы иногда смотрели в египетское зеркало, чтобы узнавать там знакомые черты. Знать других – это значит лучше знать самих себя. У нас в Институте Африки только что вышла книга «Социокультурное пограничье», где рассматриваются вопросы развития, в том числе и России. Переходные моменты, элементы Востока и Запада в культуре, религиозный фактор - все это сравнивается с ситуациями в странах Востока. Мы много сейчас уделяем внимания миграционным процессам. Ведь для Европы это вопрос кричащий, и для нас он уже стал важным. К сожалению, ни законодательная база толком не разработана, ни мы морально подготовлены к этому, нет стратегических планов насчет того, что нам нужно. В России нижайшая рождаемость. Через 10 лет некому будет  кормить стариков. Значит, нужна миграция – какая, каких специалистов? Может быть, работать над возвращением русскоязычного населения из бывших республик? Кстати, в дружественном для нас Казахстане прошла в свое время  казахстанизация научно-преподавательских кадров, многие русские преподаватели уехали и обогатили, улучшили ситуацию в десятках провинциальных вузах страны. Казахи на этом крупно потеряли. Опомнились, что-то сейчас меняется в лучшую сторону, но так было. Поэтому все этими вопросами мы занимаемся. Но наша главная задача – знать африканский континент, в том числе его арабскую часть. Это востребовано обществом. В этом году Институту – 50 лет. За полвека мы опубликовали 1200 книг. Если половина  из них не устарела, то это очень серьезный вклад в российскую гуманитарную науку.

- Алексей Михайлович, Вы  сейчас часто бываете в Египте?

- Примерно раз в год – полтора. Дело в том, что по просьбе руководства  страны меня назначили – это моя общественная работа - специальным представителем Президента России по связям с лидерами африканских государств. Это сочетается с работой по африканской тематике в «восьмерке». Поэтому из приоритетов работы вне Института это все перекрывает, требует самых больших усилий. Если же читаешь лекции в арабских странах, то больше всего люди интересуются внешней политикой России на Ближнем и Среднем Востоке, в Африке.

-  Я знаю, что Вы сейчас работаете над новой интересной книгой – о чем она?

- Я  написал уже и отдал в печать книгу «Король Фейсал. Личность. Эпоха. Вера». Книга о саудовском короле, который был убит в 1975 году.  Она выходит сразу на трех языках – на русском появится месяца через три, перевод сделан на арабский и английский.

- Почему Вы выбрали именно  короля Фейсала?

- Этот вопрос и прост, и сложен одновременно. Когда я написал свою книгу «История Саудовской Аравии», все-таки я был под определенным влиянием, пусть обновленного, марксистского детерминизма по отношению к истории. Я  ни от чего не отказываюсь из того, что я писал. Тем не менее, я считаю сейчас, что личность человека, правителя, лидера, духовная сторона дела могут оказывать влияние на ход истории не меньшее, чем какой-то экономический и социальный детерминизм. Личность отца короля Фейсала – Абд аль-Азиза Ибн Сауда, который из буквально силой своего характера, таланта, меча, умения править объединил совершенно разрозненные, рассыпанные племена, области в огромное государство, - тому яркий пример. Что касается короля Фейсала, то он сумел сохранить это государство. Ему предсказывали самую быструю гибель  в 60-е годы. Он сумел найти формы социально-экономической стабильности, преемственности и особые формы социально-экономического развития, которые кому-то нравятся, кому-то нет.  Но то, что в стране сохраняется стабильность, страна несмотря ни на что развивается, - это заслуга  короля Фейсала. Если добавить к этому определенную личную скромность… Ныне здравствующий  начальник протокола короля Фейсала говорил:  Если взять его скромность, не любовь к дворцам, то он же был социалистом! Это тоже показатель личности. Это одна сторона. Другая: эта книга – долг памяти моему другу. В свое время, посоветовавшись со мной, блестящий арабист Игорь Тимофеев (автор книг о Бируни и Ибн Батуте, вышедших в серии ЖЗЛ)) начал эту книгу готовить, собрал материал, огромную библиотеку. После его кончины все материалы были любезно переданы О.Тимофеевой мне. Для меня как для исследователя главное заключалось в том, чтобы показать: система стабильности и наследования, которую заложил король Фейсал, сохранилась до настоящего времени. Он был убит в 1975-м, сейчас 2009-ый – почти  30 лет мы видим стабильно развивающуюся страну. Для такого бурного региона, как Ближний Восток, с постоянными войнами, вторжениями, кровью – это большое достижение.

- Институту Африки РАН, который Вы возглавляете, в нынешнем году исполняется 50 лет. Чем будет отмечен юбилей?

- Я думаю, что логично провести какую-то конференцию, дать оценку истории развития африканистики в широком понимании. Потому что на Западе часто под африканистикой понимают изучение стран южнее Сахары, а мы объединяем весь континент. В Германии такой же подход, а во Франции, США – резкое разделение. Какие задачи стоят сегодня пере африканистикой? Наука переживает не лучшие времена у нас. Но я горжусь тем, что мы находимся в рамках Академии. Я скажу категорически: Академия выжила благодаря определенному консерватизму, желанию сохранить традиции, выжила, несмотря на все попытки ее разрушить и завладеть ее собственностью. Мы сохранились, и это дает надежду на лучшее даже в кризисное время.

Интервью записала Ольга Семина